Народная этимология в латинских композитах

В Древней Греции слово этимология означало «учение об истинном значении слова» с точки зрения поиска истинной природы слова относительно идеи, естественно соответствующей предмету, который она обозначает. Цицерон это перевел на латыни как veriloquium [Cicero Тор., 35]. Согласно латинскому грамматику Варрону этимология проясняет, почему и откуда происходят слова: cur et wide sint verba [Varro, De ling.lat., V, І]. Эта античная концепция этимологии связана с древнейшей теорией языка: первичные слова должны отвечать самой природе вещей. В средние века этимология стала фундаментом для грамматики и риторики, поэтому основным ее предназначением было выявление связей, найденных в слове. Кроме того, этимология средневековья основана на убеждении, что все языки произошли от одной известной речи. Во Франции, например, еще в ХVII в. бытовало мнение, что французский язык происходит от иудейского. Этимология в современной концепции это наука, которая старается не только установить формальное и семантическое происхождение слова или морфемы, но и воспроизвести их историю по связям со словами своей семьи, словами близкими по форме и содержанию, а также с предметом, который они означают. И в этом смысле этимология – это понятие сугубо диахроническое. В синхронии она соответствует мотивации слова и его внутренней форме. Народная этимология как устоявшийся термин существует давно. Само название не слишком удачное, с этим соглашается большинство языковедов, поэтому каждый исследователь пытается дать свое определение этому явлению. Противоречие заложено уже в самом слове народная. Как отмечал С. Ульманн, речь не идет о вмешательстве в этот процесс народа в социологическом смысле этого слова [Ullmann 1952, 121]. «С другой стороны, как считал Н.В. Крушевский, каждое слово созданное народом и любое родство, ежели оно ощущается, то ощущается народом [Крушевский 1998, 48].

Народная этимология всегда противопоставляется этимологии научной. Поэтому часто ее называют ложной или псевдоэтимологией, или частным случаем ложной этимологии [Белецкий 1948, 114]. Научная этимология предусматривает кропотливую, упорную работу с привлечением современных методов этимологического анализа: в диахроническом, синхроническом, генетическом планах [Белецкий 1948, 761].

Говоря о народной этимологии в древних языках, стоит отметить и то, что мы не можем резко противопоставлять ее этимологии научной по нескольким причинам: во-первых, на этапе своего становления она была этимологией и народной и научной. Во-вторых, отсутствие или фрагментарный арсенал первоисточников не позволяет в полной мере воспроизвести цепочку эволюционных изменений древнего языка так, как это можно сделать, например, с фр. словом autruche (страус), которое происходит от лат. avis struthio. В-третьих, не существует носителя-говорящего, который мог бы продемонстрировать ассоциативную связь, на чем часто базируются исследования народной этимологии в современных языках (так называемая паронимическая аттракция).

Народная этимология часто возникает в результате «затмения» значения слова, а в древних языках таких «темных пятен» гораздо больше, чем у современных. Отличие народной этимологии от научной состоит не в реконструкции утраченных этимологических связей, а в объяснении слова, согласно с современным состоянием языка, поэтому чаще всего народная этимология реализуется в синхронии, хотя может быть источником диахронических изменений – формальных или семантических, а иногда и обоих. Эволюция языка приводит иногда к тому, что народная этимология становится «настоящей», хотя и исторически ошибочно, потому что в сознании говорящих закрепилось именно такое, а не другое, значение. Так, латинское слово repudium (расторжение брака) происходит от retro (назад) и pes (нога), ср. также tripudium (три тактовый танец) от tres (три) и pes (стопа). Возможно, слово имело когда-то значение отталкивать от ноги, однако римляне связывали его с pudet (стыдно), об этом свидетельствуют различные источники, а уже на базе этого слова появилось другое proprudium (позорный поступок). Или такое название как Matuta от mane (утро) и tueri (охранять). Индоевропейский корень *ma связан с понятием красота. Почему же в сознании римлян Матута ассоциируется с утром? Потому Матута – это давньоитальянская богиня, которая потом отождествлялась с Авророй, богиней утренней зари.

Ценность народной этимологии заключается не в «истинности» значения того или иного слова, а в выявлении ассоциативных связей и языковой компетенции, она отражает (семио)логическую стратегию говорящего в реализации своих лексических знаний [Marie-José Béguelin, 2002].

Цель народной этимологии в латинском языке, как и в других языках, заключается в поиске природной мотивации в рамках собственной формы слова, в своем собственном «внутреннем словаре». В латинском языке это явление наблюдается на протяжении столетий. В этимологических исследованиях древних языков часто встречаются ссылки на мнение древних людей. О том, что думали римляне, мы точно не знаем, однако эти ремарки основываются на тех немногих попытках объяснения и толкования слов и свидетельствуют о большой заинтересованности языковыми вопросами в античные времена и в эпоху средневековья. В основном древние авторы объясняли эволюцию латинской лексики типа: «Древние говорили так, писали таким образом, такое слово у Энния, Элия и т.д.», о системной же этимологической практике вряд ли здесь можно говорить. Но мы не должны игнорировать эти сведения только по той причине, что они кажутся нам «наивными» (наивная этимология – еще одна из распространенных названий этого явления).

Некоторые толкования древних этимологов не вызывают сомнения вследствие прозрачности внутренней формы, например: Tubicines а tuba et canendo (игроки на трубах от трубы и петь) (Варрон). Другие, не такие «прозрачные» подтверждаются современными этимологическими исследованиями [Тройский 1960, 129], например: Meridies ab ео quod medius dies (Полдень от половина дня), тем более, что Варрон поясняет: «D antiqui, non R in hoc dicebant, ut Praeneste incisum in solario vidi» (Д давние, а не P в нем выговаривали, я сам видел это вырезанное на солнечных часах в Пренесте). Есть и такие, что столь затемненные, которые остается лишь констатировать такую ​​интерпретацию или заметки типа «больше похоже на народную этимологию». Например, Volpes, ut Aelius dicebat, quod volat pedibus (Лиса, как говорил Элий, потому летает ногами) (Варрон). Конечно, что нельзя считать следующие отдельные высказывания настоящим научным исследованием.

Ненаучная этимология обнаруживает другие интересные тенденции, касающиеся не только организации лексических единиц, но и средств синтагматического анализа. Особенно это касается «акклиматизации», иногда частичной, заимствований: так hemicranium (мигрень) превратилась сначала в emigranium, а затем в migranium под влиянием латинского глагола migrare (блуждать); греческое glukurriza (корень солодки) под влиянием liquor (жидкость) превратилось в liquiritia; для древних римлян слово ros в композите ros marinus (розмарин) означало «роса», хотя на самом деле это греческое слово rouz (течение). Заимствованные слова часто были непонятны малообразованным римлянам, поэтому имели несколько вариантов формального выражения. Например, lorandrum, rorandrum, rodandrum (рододендрон) – деформация греческого rhododendron с гаплологией и под влиянием lorus = laurus (лавр) слово karuofulon (гвоздика как пряность) превратилось в cariofolium, что дало французское girofle и на cariophălum  (ср. ит. garofano), потому что с формой предмета были соответствующие ассоциации. Иногда народные названия подлежат коррекции, например, citocacia (название мыльнянки, слабительные средства), от cito (быстро) и сасаrе превратилось в citococia вы cito и coquere (варить), то есть из средства быстроиспражняющегося в быстроперевариваемое. И такое семантическое переосмысление действительно можно назвать народным творчеством.

Кроме того, создается впечатление, что при народной этимологии как спонтанной, интуитивной этимологической практике легче идентифицируются лексические морфемы (основы, целые слова), чем грамматические морфемы (приставки, суффиксы, окончания). Таким образом, простые слова становятся «народными» композитами. Например, assiduus (неутомляемый, обеспеченный) выводится от as (ас, денежная единица) и dare (давать); severus (строгий), от saevus (лютый), verus (действительный); ficēdula (пеночка, название птицы) приближают, несмотря на качество громкой Е, к ficus (фига) и ědere (есть) слово levir (брат мужа) у Нония quasi laevus vir (как бы левый человек), однако оно происходит от devir (ср. укр. дівер), как и в случае lacruma с dacruma; nasturcium = nasturtium (кресс-салат, название растения) Плиний объясняет через а narium tormento (от которого воротит нос). Приведем также несколько примеров из Варрона: Luna, vel quod sola lucet noctu. Itaque ea dicta Nocriluca in Palatio: nam ibi noctu lucet templum (Луна, потому сияет ночью, Поэтому он на Палатине называется Noctiluca, потому что ночью там храм освещает); pelvis pedeluis a pedum lavatione (Pelvis (тазик), т.е. pedeluis, от мытья ног): cura, quod cor urat (забота – это то, что печет сердце). Интересные толкования и у Исидора: Sepultus dictus est ео quod sine pulsu (Похоронен, потому что есть без движения); Piger (медленный, ленивый) quasi pedibus aeger (как будто с больной ногой); Defessus, quasi diu fessus (Обессиленный, потому что долго был усталый); Nobilis, non vilis (Знатный, потому что не ничтожный). Большинство толкований очень короткие: Mancus, manu ancus (на руку искалеченный); Prudens, quasi porro videns (осторожный, потому что далеко видит); Taciturnus, in tacendo diuturnus (особенно молчалив, потому что долго молчит). Такие выражения больше напоминают игру слов. Создается впечатление, что автор умышленно подбирает рифму: Niger, quasi nubĭger (Черный, потому облачный); Miserabilis, quod sit miseriae habilis (Никчемный, потому удачливый по несчастью). Такая забавная этимология является проявлением авторского творчества, «народно-авторской» этимологией. Часто это проявляется в поэтических произведениях, например, omnicarpae caprae (козы-всегризы), процитированное Варроном, или у Петрония mero meridie (в полдень, здесь происходит игра слов на базе merus (чистый) и merum (неразбавленное вино) и омофоническим им первым компонентом meridies). Изобретательные интерпретации встречаются и в современную эпоху, например, cadaver (труп) – саrо data vermibus (досл. мясо, данное червям) [Locutio].

Народной этимологией называют не только интуитивное переосмысление слова, но и вполне сознательное толкование латинских слов, зафиксированное в глоссариях, трудах грамматиков и в этимологических словарях. Даже при научном поиске могут быть ложные, ошибочные утверждения. Чем дальше вы конкретной эпохи, тем больше может быть недоразумений в интерпретации слов древних языков. С. Ульманн считает, что причиной ошибочных суждений являются не столько неграмотные люди, сколько полуграмотные или даже грамотные, но недостаточно осведомленные, такие как средневековые писцы, латинисты Ренессанса [Ullmann 1952, 121]. Ошибки случаются и в намного близкие к нам времена, и на современном этапе развития этимологии. Интерпретация всегда зависит от уровня научной подготовки, а также от умения выбрать правильное толкование. Так, если сравнить две работы из этимологии латинского языка XIX века, то можем заметить, что в словаре Людвига Додерлайна больше проявлений «народно-авторской» этимологии: Minerva от mens (ум) и luěre (очищать), trucidare (резать) от taurus (вол) и caedere (убивать), selliquastrum (высокое кресло) от sella quadrata (квадратное сиденье), однако у него и более собственных суждений. А.М. Велпи пытается представить различные трактовки, например, vipera (гадюка) 1) ipta (?); 2) viripera, quod parit virus (та, что порождает яд); 3) vifera, quod fert virus (та, что несет яд);  4) vivipara (живородящая) по Фесту. Подробного анализа в этих словарях нет, есть только сборник этимологических интерпретаций с посыланием (не всегда) на источники, или в форме собственных соображений. Авторы же словарей античных древностей больше сосредоточены на исторических фактах, предметах, чем на знаках, которые отражают эти понятия. Так, Энтони Рич («Словарь римских и греческих древностей») считает, что слово altare происходит от alta ara, потому сохранились изображения алтаря с двумя алтарями (ara): высокий (alta) служил для жертвоприношений высшим богам. Авторы «Этимологического словаря латинского языка» Альфред Эрну и Антуан Мейе считают такое толкование народно-этимологическим, потому что, по их мнению, слово происходит от adolere (пахнуть). В этом случае скорее речь идет о противопоставлении квазинаучной и научной этимологии. По меткому выражению Робера А. Гежана (Robert A. Geuljans), этимология – это история слов, однако это не искусство, но искусство – это то, как рассказать эту историю: есть много историков, которые являются плохими рассказчиками, но есть и плохие этимологи, однако хорошие писатели [Robert A. Geuljans]. Специфика этимологических исследований латинского языка заключается в том, что пытаясь установить истину с точки зрения современной этимологии, невозможно игнорировать этимологию народную.

 
 
0 replies

Leave a Reply

Want to join the discussion?
Feel free to contribute!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *